Неточные совпадения
— Панночка видала тебя с городского валу вместе с запорожцами. Она сказала мне: «Ступай скажи рыцарю: если он помнит меня, чтобы пришел ко мне; а не помнит — чтобы дал тебе кусок
хлеба для старухи, моей матери, потому что я не хочу видеть, как при мне умрет мать. Пусть лучше я прежде, а она после меня.
Проси и хватай его за колени и ноги. У него также есть старая мать, — чтоб ради ее дал
хлеба!»
Он, с огнем опытности в руках, пускался в лабиринт ее ума, характера и каждый день открывал и изучал все новые черты и факты, и все не видел дна, только с удивлением и тревогой следил, как ее ум требует ежедневно насущного
хлеба, как душа ее не умолкает, все
просит опыта и жизни.
Нет
хлеба — у кого-нибудь
Попросит, а за соль
Дать надо деньги чистые,
А их по всей вахлачине,
Сгоняемой на барщину,
По году гроша не было!
— В кусочки, да! Хлебушка у них — ни поесть, ни посеять. А в магазее
хлеб есть, лежит.
Просили они на посев — не вышло, отказали им. Вот они и решили самосильно взять
хлеб силою бунта, значит. Они еще в среду хотели дело это сделать, да приехал земской, напугал. К тому же и день будний, не соберешь весь-то народ, а сегодня — воскресенье.
У нас — третьего дня бабы собрались в Александро-Невску лавру
хлеба просить для ребятишек, ребятишки совсем с голода дохнут, — терпения не хватает глядеть на них.
Зато Леру вынес нам множество банок… со змеями, потом камни, шкуры тигров и т. п. «Ну, последние времена пришли! — говорил барон, —
просишь у ближнего
хлеба, а он дает камень, вместо рыбы — змею».
Низший класс тоже с завистью и удивлением поглядывает на наши суда, на людей,
просит у нас вина, пьет жадно водку, хватает брошенный кусок
хлеба, с детским любопытством вглядывается в безделки, ловит на лету в своих лодках какую-нибудь тряпку, прячет.
Например, дворянин повинуется благородно и вскользь предъявляет резоны; купец повинуется с готовностью и
просит принять хлеб-соль; наконец, подлый народ повинуется просто и, чувствуя себя виноватым, раскаивается и
просит прощения.
— К тебе пришел, Пацюк, дай Боже тебе всего, добра всякого в довольствии,
хлеба в пропорции! — Кузнец иногда умел ввернуть модное слово; в том он понаторел в бытность еще в Полтаве, когда размалевывал сотнику дощатый забор. — Пропадать приходится мне, грешному! ничто не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится
просить помощи у самого черта. Что ж, Пацюк? — произнес кузнец, видя неизменное его молчание, — как мне быть?
Когда еще во время одного перерыва сторожа закусывали подле нее
хлебом и крутыми яйцами, у нее рот наполнился слюной, и она почувствовала, что голодна, но
попросить у них она считала для себя унизительным.
Я не хотел здесь останавливаться, но один из местных жителей узнал, кто мы такие, и
просил зайти к нему напиться чаю. От хлеба-соли отказываться нельзя. Хозяин оказался человеком весьма любезным. Он угощал нас молоком, белым
хлебом, медом и маслом. Фамилии его я не помню, но от души благодарю его за радушие и гостеприимство.
Как у наших у ворот
Много старцев и сирот
Ходят, ноют,
хлеба просят,
Наберут — Петровне носят,
Для коров ей продают
И в овраге водку пьют.
Один
просит, чтобы его отпустили, и клянется, что уж больше не будет бегать; другой
просит, чтобы сняли с него кандалы; третий жалуется, что ему дают мало
хлеба.
Главною причиной такого благосостояния следует признать, вероятно, климат и почвенные условия, но я думаю также, что если пригласить сюда чиновников из Александровска или Дуэ и
попросить их распорядиться, то через год же во всех трех Падях будет не 26, а 300 хозяев, не считая совладельцев, и все они окажутся «домонерачители и самовольные» и будут сидеть без куска
хлеба.
— Су́против сытости не спорим, а позора на меня не кладите. Как это мне возможно вас отпустить без обеда? Сами недавно у вас угощались, и вдруг без
хлеба, без соли вас пустим! Нельзя. Извольте оставаться; в гостях — что в неволе; у себя как хочешь, а в гостях как велят. Покорнейше
просим.
— Милости
просим, гость дорогой, мало жданный, да много желанный! Пожалуйте нашей хлеб-соли откушать, — низко кланяясь, сказала Феклистова хозяйка.
Введя гостя в келью, Фуркасов накрыл стол скатерткой, поставил на нее деревянную чашку с медом, горшок молока да белый ровно снег папушник. Затем стал
просить гостя преломить
хлеб и, чем Господь послал, потрапезовать.
— Жнеи молодые, серпы золотые, милости
просим покушать, нового
хлеба порушать.
— Покойникам вечный покой, а живым —
хлеб да соль. Милости
просим, Никита Федорович!.. Водочки-то! Икорки, балычка!
Кто ни пришел, всякому: «Милости
просим — честь да место к русскому
хлебу да соли!..» Ну ничего, нас не объедят.
— Позвольте хоть
хлеб съесть! —
просит он.
— Садиться милости
просим, почтеннейший господин Чапурин, — говорил Алексей, указывая на диван Патапу Максимычу. — А ты, Марья Гавриловна, угощенья поставь: чаю, кофею, «чиколату». Чтобы все живой рукой было! Закуску вели сготовить, разных водок поставь, ликеров, рому, коньяку, иностранных вин, которы получше. Почтенного гостя надо в аккурат угостить, потому что сами его хлеб-соль едали.
— Не побрезгуйте, Данило Тихоныч, деревенской хлебом-солью… Чем богаты, тем и рады…
Просим не прогневаться, не взыскать на убогом нашем угощенье… Чем Бог послал! Ведь мы мужики серые, необтесанные, городским порядкам не обвыкли… Наше дело лесное, живем с волками да медведями… Да потчуй, жена, чего молчишь, дорогих гостей не потчуешь?
Не нарадуются православные, любуясь на пышные всходы сочной озими, на яркую зелень поднимающейся яри. О том только и молят, о том только и
просят Господа — даровал бы он
хлебу совершение, засухой бы не пожег, дождями бы не залил, градом бы не побил надежду крестьянскую.
Мало — помалу, однако, сближение начиналось. Мальчик перестал опускать глаза, останавливался, как будто соблазняясь заговорить, или улыбался, проходя мимо нас. Наконец однажды, встретившись с нами за углом дома, он поставил на землю грязное ведро, и мы вступили в разговор. Началось, разумеется, с вопросов об имени, «сколько тебе лет», «откуда приехал» и т. д. Мальчик спросил в свою очередь, как нас зовут, и…
попросил кусок
хлеба.
Я говорю им: вы бы, лешие, прямо бы
хлеба просили.
Все отвечали, что ничего не нужно, и
просили только принять от них «хлеб-соль».
Я сравнивал себя с крестьянскими мальчиками, которые целый день, от восхода до заката солнечного, бродили взад и вперед, как по песку, по рыхлым десятинам, которые кушали
хлеб да воду, — и мне стало совестно, стыдно, и решился я
просить отца и мать, чтоб меня заставили бороновать землю.
Мне также дали удочку и насадили крючок уже не
хлебом, а червяком, и я немедленно поймал небольшого окуня; удочку оправили, закинули и дали мне держать удилище, но мне сделалось так грустно, что я положил его и стал
просить отца, чтоб он отправил меня с Евсеичем к матери.
Мать, в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого не уважает и не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их в глаза; что она для своего покоя и удовольствия не входит ни в какие хозяйственные дела, ни в свои, ни в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть не может попов и монахов, и нищим никому копеечки не подаст; молится богу по капризу, когда ей захочется, — а не захочется, то и середи обедни из церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе в дом не пускает, кроме попа с крестом, и то в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом — сад, за которым она ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту, не любит, никогда не ласкает и денег не дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни
просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать не хотела и отвечала, что Багровы родную племянницу не бросят без куска
хлеба и что лучше век оставаться в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
Бабушка хотела напоить нас чаем с густыми жирными сливками и сдобными кренделями, чего, конечно, нам хотелось; но мать сказала, что она сливок и жирного нам не дает и что мы чай пьем постный, а вместо сдобных кренделей
просила дать обыкновенного белого
хлеба.
— Ну да! вот это прекрасно! Я — виноват! Я — много требовал! Я!! Je vous demande un peu! [
Прошу покорно! (франц.)] А впрочем, я знал зараньше, что у вас есть готовое оправдание! Я — должен был жить на
хлебе и воде! Я — должен был рисковать своею карьерой! Я — должен был довольствоваться ролью pique-assiette'a [прихлебателя (франц.)] при более счастливых товарищах! Вы это,конечно, хотите сказать?
— То-то вот, старички… А оно, этово-тово, нужно тебе
хлеб, сейчас ступай на базар и купляй. Ведь барин-то теперь шабаш, чтобы, этово-тово, из магазину
хлеб выдавать… Пуд муки аржаной купил, полтины и нет в кармане, а ее еще добыть надо. Другое прочее — крупы, говядину, все купляй. Шерсть купляй, бабам лен купляй, овчину купляй, да еще бабы ситцу поганого
просят… так я говорю?
— Вы мне дайте, дайте — мне! Уж я устрою, я сама найду ход! Я Марью же и
попрошу, пусть она меня в помощницы возьмет! Мне
хлеб есть надо, работать надо же! Вот я и буду обеды туда носить! Уж я устроюсь!
Сошлись мы вместе, сидели и молчали. Читали его предсмертное письмо. В нем Порфиров
просил товарищей простить ему его страшное преступление против общества: но он потерял веру в себя, в свои силы, в окружающих людей. Почувствовал нравственный упадок и в доказательство сообщал, что прежде ограничивался черным
хлебом, а в последнее время ему стало хотеться булок и кренделей.
— Князь, — сказал Морозов, — это моя хозяйка, Елена Дмитриевна! Люби и жалуй ее. Ведь ты, Никита Романыч, нам, почитай, родной. Твой отец и я, мы были словно братья, так и жена моя тебе не чужая. Кланяйся, Елена,
проси боярина! Кушай, князь, не брезгай нашей хлебом-солью! Чем богаты, тем и рады! Вот романея, вот венгерское, вот мед малиновый, сама хозяйка на ягодах сытила!
— Мне приносили какую-то бурду, но я есть ее не мог, так как к такой пище не привык… Вот почему я и написал Николаю. Григорьевичу,
прося его, по старой дружбе, приехать проведать, меня и распорядиться о том, что вы считаете невозможным для меня сделать, то есть купить мне колбасы и белого
хлеба.
Она умерла две недели спустя. В эти две недели своей агонии она уже ни разу не могла совершенно прийти в себя и избавиться от своих странных фантазий. Рассудок ее как будто помутился. Она твердо была уверена, до самой смерти своей, что дедушка зовет ее к себе и сердится на нее, что она не приходит, стучит на нее палкою и велит ей идти
просить у добрых людей на
хлеб и на табак. Часто она начинала плакать во сне и, просыпаясь, рассказывала, что видела мамашу.
Вот как я услышала это от него сегодня, и думаю: пойду я, стану на мосту и буду милостыню
просить, напрошу и куплю ему и
хлеба, и вареного картофелю, и табаку.
— Я на улицу милостыню ходила
просить… Напрошу пять копеек и куплю ему
хлеба и табаку нюхального…
— Господа,
прошу отведать хлеба-соли!
— А лучше, — решил Горданов, — никогда с него этой узды не снимайте: запас беды не чинит и
хлеба не
просит.
Приказывать не смею,
Прошу тебя покорно. Слушать песни
Одна моя утеха. Если хочешь,
Не в труд тебе, запой! А за услугу
Готова я служить сама. Накрою
Кленовый стол ширинкой браной, стану
Просить тебя откушать хлеба-соли,
Покланяюсь, попотчую; а завтра
На солнечном восходе разбужу.
— Так кое-чем. Тальки пряду; продам —
хлеба куплю. Мыкаемся тоже. Старичок-то вон мяконького все
просит…
Все утреннее угощение у именинницы на этот раз предположено было окончить одним чаем. Почтмейстерша с довольно изысканною простотой сказала, что у нее вся хлеб-соль готовится к вечеру, что она днем никого не
просит, но зато постарается, чтобы вечером все были сыты и довольны и чтобы всем было весело.
Он даже был так дерзок, что подходил к солдатам ближе, чем на выстрел, и жалостно
просил у них корочки
хлеба.
И я еще ни у кого на
хлеб не
прошу, а вы знаете, что беден только бес, который хлебца не ест, а как я еще хлебец кушаю и даже с маслицем, я не беден.
Аксюша. Откажет. Меня держат из милости, кормят из милости; смею ли я еще
просить приданого! Корку
хлеба дадут мне, а денег нет.
Несчастливцев. Ну, что делать! Я ее любил, я ее считал вместо матери. (Утирает слезу.) Что ж такое, что я актер? Всякий обязан делать, что умеет. Я ведь не разбойник, я честным, тяжелым трудом добываю
хлеб свой. Я не милостыню пришел
просить у нее, а теплого слова. Обидно!.. О, женщины! Если уж ей хотелось обидеть меня, неужели она хуже тебя никого не нашла?
Вскоре по вступлении на престол, в Зимний дворец явился ямщик с хлебом-солью. Его не хотели пускать и гнали прочь, но он заявил, что государь его знает и
просил доложить. Тогда ему не осмелились отказать.